Ярко вспыхивающее чувство вины перед усопшим за что-то сделанное или несделанное для него при жизни, за то, что оказало влияние на его смерть, за то, что произошло во время умирания и похорон, является неосознанным способом заглушить боль потери. С точки зрения психологии, такая вина вызывается ужасом перед противоестественностью смерти и ощущением собственной беспомощности. Как ни парадоксально, человеку часто легче чувствовать себя виноватым, чем откровенно признать свое бессилие и невозможность предотвратить смерть.

К чувству вины нередко присоединяется гнев как форма протеста против собственной беспомощности. Он может быть направлен на самого умершего, на окружающих, на врачей, на Бога, а порой на себя самого, усугубляя чувство вины.

Для того, чтобы справиться с чувством вины перед умершим, а значит, пережить смерть близкого человека и связанные с ней страх собственной смерти, ужас от противоестественности смерти как таковой, от собственного бессилия и невозможности что-то изменить, нужна вера в то, что смерть – это не конец, а переход в иную жизнь. Тогда есть надежда на примирение, упование на Бога и важное для человека ощущение, что смерть не приводит к полному исчезновению и небытию.

Принципиальный вопрос поэтому – верите ли вы в существование души и её бессмертие, верите ли вы в то, что Христос – Бог наш.

Если не верите, значит, для вас души нет, значит, человек умер навсегда и ему уже всё равно, что было при жизни, и что происходит сейчас. Вам плохо, вам больно, вам стыдно, но ему – всё равно. И значит, никакого чувства вины перед ним у вас не должно быть. А раз оно есть, значит, у вас какие-то психологические проблемы, которые можно решить, отказавшись чувствовать вину как нерациональную эмоцию.

А вот если мы верим, понимаем, знаем, что душа есть; что жизнь не кончается со смертью, а переходит в новую форму; что посмертная участь человека зависит от Бога, от собственной жизни человека и отчасти – от нашей заботы о его душе, тогда чувство вины не пустое, ведь пространство нашего общения даже с умершим человеком и с Богом – безгранично. Да, мы не видимся с усопшими, и «души умерших находятся в таком месте, где они не видят того, что происходит и случается в сей смертной жизни» (блаж. Августин). Но мы знаем, что у Бога они живы, что в единой Святой, Соборной и Апостольской Церкви все мы вместе. И значит, все наши действия имеют значение. Но какое именно?

Неужели есть смысл в том, чтобы заниматься самобичеванием, разрушать себя чувством вины? Нет. Функция вины совсем другая.

Венцом покаяния является Таинство Исповеди, «в котором исповедующий грехи свои, при видимом изъявлении прощения от священника, невидимо разрешается от грехов Самим Иисусом Христом» (Православный катехизис).

Если вас мучает чувство вины за то, как вы относились к умершему, то самое время попросить прощения. Человек, которого теперь нет с нами, ушел к Богу. Любая связь с ушедшим происходит теперь через Бога. Поэтому, когда вы просите прощения у Бога, вы можете получить прощение и у своего ближнего. Но одного извинения недостаточно. Покаяние предполагает, что вы будете стремиться в общении с другим людьми быть внимательнее, добрее.

Если вы чувствуете вину за что-то конкретное, что не сделали для умершего, сделайте это для кого-то из нуждающихся в память об усопшем, или сотворите другую милостыню взамен того, что уже невозможно выполнить. После искреннего покаяния человек получает и душевное облегчение, и живет дальше с чистой совестью.

Если вы испытываете вину за то, что привело к смерти человека (не вызвали вовремя врача и т. п.), то причиной такого чувства во многом является присваивание себе ответственности за то, над чем человек не властен. Смерть приходит к человеку только по Божьему произволению во благо бессмертной души. Убежденность в том, что мы могли бы что-то изменить, — это проявления гордыни.

Если вас постигла тяжелая утрата, помните, что надо думать в первую очередь об усопшем. Наши молитвы и дела милосердия могут облегчить его посмертную участь. А когда мы начинаем молиться о нем, у нас Божьей милостью появляются и силы справляться с собственной болью. Тогда мы обретаем возможность жить без самобичевания, путем покаяния и с чистой совестью.